И всё так же, уходя в себя, я продолжаю рисовать птиц... И иногда, заглядывая в зеркало, я замечаю, что сам — не больше, чем неудачный набросок птицы, написанный рукой неизвестного мастера на скомканном клочке случайной реальности.

Аль Квотион "Запчасть Импровизации"

...Красавица сидела в мрачной комнате в подвале замка, Чудовище разливало чай по одушевленным кружкам. Кружки стонали от кипятка, но делать было нечего, приходилось терпеть и с вежливыми улыбками переносить данную пытку. Красавица, глядя на это, слегка поморщилась. Впрочем, отказываться было неприлично. Чудовище тем временем нарезало тортик к чаю. Закончив, оно село напротив и спросило:
- Сильно Вы задержались. Почему так долго?
- Ну... - замялась Красавица - Сами понимаете. Учеба, карьера. Ну и друзья, как же без них.
- Ясненько. - Чудовище безэмоционально отхлебнуло из кружки.
- Я так полагаю, должна была Вас спасти в своё время, но не успела? Я правильно поняла?
- Не без этого. Был Цветок Души. Медленно опадая лепестками, он отмерял мой срок пребывания в образе зверя. Пока Цветок был жив - меня ещё можно было спасти. Хотя... Спасение ли это было - уже вопрос.
- Но ведь Вы зачарованы злой колдуньей!
- Разочарован, скорее. Думал, серьезное проклятие, а оно просто проявило суть. Как меня, так и окружения. Видите эти одушевленные предметы? Люди ведут себя, как вещи, позволяя себя использовать. Вещами и являются. Предметы декора...
- Ужасно то, что Вы говорите. Я тоже предмет декора?
- Если дочитаю ту книгу по шибари, то почему бы и нет. - съязвило Чудовище.
- Шибо... Что?
- Забейте.
- То есть Вы не жалеете, что остались таким?
- Да я и был таким. Всегда. Зато теперь все видят, кем я реально являюсь. И относятся соответственно. Словом, одни плюсы. Как на кладбище.
- Но ведь Вы могли бы любить, жить полноценной жизнью.
Чудовище посмотрело на свежие газеты, лежащие на столе. Заголовки пестрели новостями о бытовых убийствах в местных деревнях, вызванных изменами и ревностью.
- Да мне и так не плохо. - усмехнувшись, сказало Чудовище.
- Вам разве не одиноко? Не хочется тепла и любви?
В этот момент раздался чей-то женский смех из-под люка, на котором сидело чудовище.
- Кто это? - встревоженно спросила Красавица.
Чудовище топнуло лапой по люку.
- Не важно. Пейте чай. Вкусный?
- Вкусный.
- А, кстати, из чего этот чай?
Немигающими черными глазами Чудовище посмотрело на Красавицу, затем, допив остатки чая, впилось когтями в деревянную кожу одушевленного стола.
- Это засушенные лепестки Цветка Души. Пейте. Хоть так он ещё на что-то сгодится.
- Я... Правда... Извиняюсь... Так глупо вышло... Надо было сразу к Вам...
- Хватит. Вас ждёт муж. Допивайте чай и идите с миром. Всё, что должно было произойти - произошло. Всё, чему никогда не надо было случиться - никогда бы не случилось. Мне и так вполне хорошо. Вас ждут. Идите.
- Но... Я...
Чудовище подало пальто и жестом указало на дверь. Красавица, изящно поднявшись с кресла, посмотрела на заколдованный мир, который никогда не станет прежним. Который, возможно, просто принял свой естественный облик. Взяв пальто из рук Чудовища, Красавица скинула смс "всё, уже выхожу" и покинула замок.
Чудовище смотрело на её удаляющийся силуэт из окна, сзади послышался чей-то голос "Нет, ты слышал? Я теперь - злая колдунья. Сама же отказалась тогда приходить к тебе."
- Ой, да пофиг. - сказало Чудовище. - Чаю будешь?..
- Конечно. - ответила, скалясь, Судьба.

L.Sid.

Буду стараться!!!!!  [взломанный сайт]

[взломанный сайт]   [взломанный сайт]   [взломанный сайт]

Сегодня умер Высоцкий. В этот день, ровно 35 лет назад.

О его смерти я услышал по "Голосу Америки": Умер, умер, умер Владимир Высоцкий...
Эта новость моментально разнеслась по всей стране. Это вообще феноменальное явление - так же распространялись его песни. Они не звучали на ТВ и радио, не издавались на дисках, но при этом звучали чуть ли не из каждого окна, в любом конце огромного СССР. Вот и весть о его смерти разлетелась по стране без интернет сети и сообщений в прессе. Сегодня трудно в это поверить, но только представьте - сообщение о смерти самого популярного, самого народного, самого любимого певца и поэта во всём СССР, напечатала всего одна газета - "Советская культура". Через два дня после его смерти, в самом "подвале", без фото и некрологов, в телеграфном стиле...

Мне меньше полувека - сорок с лишним,
Я жив, двенадцать лет тобой и господом храним.
Мне есть что спеть, представ перед Всевышним,
Мне есть чем оправдаться перед ним, -

- это было одно из последних стихотворений Высоцкого.

Я когда-то умру - мы когда-то всегда умираем, -
Как бы так угадать, чтоб не сам - чтобы в спину ножом:
Убиенных щадят, отпевают и балуют раем, -
Не скажу про живых, но покойников мы бережем.

В грязь ударю лицом, завалюсь покрасивее набок -
И ударит душа на ворованных клячах в галоп,
В дивных райских садах наберу бледно-розовых яблок...
Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб.

Прискакали - гляжу - пред очами не райское что-то:
Неродящий пустырь и сплошное ничто - беспредел.
И среди ничего возвышались литые ворота,
И огромный этап - у ворот на ворота глядел.

Как ржанет коренной! Я смирил его ласковым словом,
Да репьи из мочал еле выдрал и гриву заплел.
Седовласый старик что-то долго возился с засовом -
И кряхтел и ворчал, и не смог отворить - и ушел.

И огромный этап не издал ни единого стона,
Лишь на корточки вдруг с занемевших колен пересел.
Здесь малина-братва оглушила «малиновым звоном»,
Всё вернулось на круг и Распятый над кругом висел.
И Апостол-старик (он над стражей кричал-комиссарил),
Он позвал кой-кого и затеяли вновь отворять.
Кто-то палкой с винтом, поднатужась, об рельсу ударил
И как ринулись все в распрекрасную ту благодать
Я узнал старика по слезам на щеках его дряблых:
Это Петр старик - он апостол, а я - остолоп.
Вот и кущи-сады, в коих прорва мороженных яблок...
Но сады сторожат - и стреляют без промаха в лоб.

Всем нам блага подай, да и много ли требовал я благ?!
Мне — чтоб были друзья, да жена — чтобы пала на гроб,
Ну, а я уж для них наворую бессемечных яблок...
Жаль, сады сторожат и стреляют без промаха в лоб

В онемевших руках свечи плавились, как в канделябрах,
А тем временем я снова поднял лошадок в галоп.
Я набрал, я натряс этих самых бессемечных яблок —
И за это меня застрелили без промаха в лоб.

И погнал я коней прочь от мест этих гиблых и зяблых, -
Кони головы вверх, но и я закусил удила.
Вдоль обрыва с кнутом по-над пропастью пазуху яблок
Я тебе привезу: ты меня и из рая ждала!

1977

Ну де, есть такое, пьйом))))

Вот честно - хочу такую погоду, как у тебя... У нас уже неделю плюс сорок в тени...

"Романс"

Ах, улыбнись, ах, улыбнись вослед, взмахни рукой,
недалеко, за цинковой рекой.
Ах, улыбнись в оставленных домах,
я различу на улицах твой взмах.

Недалеко, за цинковой рекой,
где стекла дребезжат наперебой,
и в полдень нагреваются мосты,
тебе уже не покупать цветы.

Ах, улыбнись в оставленных домах,
где ты живешь средь вороха бумаг
и запаха увянувших цветов,
мне не найти оставленных следов.

Я различу на улицах твой взмах,
как хорошо в оставленных домах
любить других и находить других,
из комнат, бесконечно дорогих,
любовью умолкающей дыша,
навек уйти, куда-нибудь спеша.

Ах, улыбнись, ах, улыбнись вослед, взмахни рукой,
когда на миг все люди замолчат,
недалеко за цинковой рекой
твои шаги на целый мир звучат.

Останься на нагревшемся мосту,
роняй цветы в ночную пустоту,
когда река, блестя из пустоты,
всю ночь несет в Голландию цветы.

1961