Как убивали СССР....     
                                           В догорбачевском Советском Союзе на прилавках было около 95 процентов отечественных продуктов. (Продовольственная безопасность государства считается гарантированной при 80 процентах). Да, в советские времена зеленого горошка, колбасы, сосисок или сыра в регионах не хватало, за мясом по доступным даже студентам ценам надо было стоять в очередях. Но купить на базаре или «достать» из-под прилавка по двойной-тройной цене можно было почти все. Кроме разве что ананасов-бананов и прочих заморских фруктов. Да, был дефицит, но никто не голодал (Тем более смертельно).

Даже в 1987-м году производство продуктов питания росло опережающими темпами по сравнению с ростом численности населения и заработной платы. Прирост производства по сравнению с 1980-м годом в мясной отрасли составил 135 процентов, в маслосыродельной – 131, в рыбной – 132, мукомольно-крупяной – 123. Все предприятия пищевой промышленности работали на полную мощность и без перебоев. Но уже в конце 1988-го года даже в Москве, откуда жители ближайших городов и командированный люд вывозили всё, что могли «достать», появились талоны. Вскоре уже и по ним что-то купить стало почти невозможно. Люди сутками дежурили в очередях, каждые три часа устраивая переклички. Чуть ли не дрались и недоумевали: куда же все вдруг подевалось, вплоть до табака?

Вывод можно сделать только один: дефицит был создан искусственно, причем не на стадии производства, а в сфере распределения. И лучшее тому доказательство: 1 января 1992-го года началась гайдаровская «шоковая терапия», а 2 января полки продмагов уже были заполнены. Продукты с каждым днем дорожали иногда более чем на 30 процентов. Это был удар по бюджету семей. Если до “терапии” за 10 рублей, например, можно было купить хлеб, молоко, яйца и зелень (пусть и после очереди), то потом за эти 10 рублей можно было купить только хлеб.

– Есть документ: выступление будущего первого мэра Москвы Гавриила Попова на Межрегиональной депутатской группе, где он говорил, что надо создать такую ситуацию с продовольствием, чтобы продукты выдавались по талонам, – рассказывал Юрий Прокофьев, первый секретарь Московского городского комитета КПСС в 1989–1991-х годах. – Чтобы это вызвало возмущение рабочих и их выступления против советской власти.

Юрий Лужков, тогда «начпрод» Москвы, объяснил начавшиеся перебои так. Дескать, «мяса в Москву мы могли бы поставить значительно больше, до полного удовлетворения спроса, но фронт выгрузки рефрижераторных секций не позволяет. Ибо не хватает подъездных путей, холодильник не успевают выгружать».

Демократов-поповцев умилял это трёп: точно так же, через чиновничий саботаж и провокации, в феврале 1917-го года либералы искусственно создавали перебои в снабжении Петрограда для свержения Николая II. Теперь же в Москве создавались комитеты по борьбе с саботажем. Наивные энтузиасты шли в них с простой идеей: рефрижераторные секции с мороженым мясом можно подавать сразу на подъездные пути московских заводов-гигантов. Например ракетно-космического им.Хруничева, где трудились около 80000 рабочих, металлургического завода «Серп и молот» и «Москвич» с 20-тыс. коллективами и других. Профкомы все бы распределили, рабочие разгрузили, но нет. При такой схеме ни один кг. мяса не попал бы к перекупщикам. Но трудящимся было невдомек: именно этот новый класс торгашей-теневиков взращивали перестройщики.

С помощью таких ограничений намеренно разжигались сеператистские настроения. Людям внушали, что все их беды из-за соседей. В телепередаче «600 секунд» в 1989-1991-х годах регулярно показывали, как грузовики из регионов на подъездах к обеим столицам вываливали «талонные» продукты в канавы, так как их не пускали в город.

– Приходили составы с мясом, маслом. Идут ребята разгружать, как всегда, студенты. Им на подходе говорят: «На тебе деньги, уматывай, чтобы тебя и близко не было», – вспоминал Николай Рыжков, председатель Совета Министров СССР в 1985–1990 годах. Он первым рассекретил, как рвавшийся к единоличной власти Борис Ельцин, чтобы дискредитировать своего соперника Горбачева, в один день остановил «на ремонт» 26 табачных фабрик из 28 существующих.

– Постановлениями правительства на закупку импортной продукции бросили золотой запас Советского Союза, – свидетельствует Михаил Полторанин, экс-министр печати и ярый сторонник Ельцина, ставший зампредом его правительства. – Золото текло за рубеж, а под видом «забугорного» нередко оформлялось «родное». К примеру, в портах Ленинграда, Риги или Таллина суда загружались дешевым фуражным зерном, огибали по морю Испанию с Грецией и приходили в Одессу с «импортной» продовольственной пшеницей по $120 за тонну.

Дельцы орудовали не таясь. Народ стал выходить на площади, требуя прекратить разграбление страны. Именно этой реакции и добивались демократы всю перестройку.

1 января 1987-го года – день зачатия партийно-номенклатурного бизнеса. – Ранее монопольные праваМинвнешторга и Госкомитета по экономическим связям на экспортно-импортные операции получают сразу 20 министерств и 70 крупных предприятий. Их руководство и исполнители оказываются у госкормушки.

28 января 1987-го года – создание «комсомольской экономики». По всей стране под эгидой ЦК ВЛКСМобразуются Центры научно-технического творчества молодежи (ЦНТТМ). Задача – внедрение новых технологий во все сферы народного хозяйства страны. Это был клондайк для наживы. Не прошло и полгода, Закон о государственном предприятии (объединении) разрешил операцию, за которую прежде бы расстреляли: превращение безналичных денег в наличные. Эксклюзивное право на обналичку отдали именно ЦНТТМ. Для грядущего обогащения двух групп будущей деловой элиты: руководства госпредприятий и самих творческих центров.

За услугу брали от 18 до 33 процентов, из которых 5 процентов отчисляли в координационный совет горкома партии. В свою деятельность «комсомольцы» вовлекали родню и знакомых для организации фиктивных временных центров, учитывающих «интерес» директоров. Так началась разработка коррупционных схем. Лидировал ЦНТТМ «Менатеп», возглавляемый Михаилом Ходорковским. Его соратниками были Леонид Невзлин и непотопляемый с ельцинских времен Владислав Сурков, ныне помощник Президента РФ. Конкуренты – Владимир Преображенский, будущий вице-президентИнкомбанка и «Вымпелкома», «Вимм-Биль-Данн Продукты питания», Сергей Лисовский, прославившийся «делом о коробке из-под ксерокса» с $538 тысячами наличных. Многие владельцы масс-медиа и землевладельцы.

26 мая 1988-го года – закон «О кооперации в СССР» дает возможность уже и депутатам на местах создавать кооперативы и совместные с иностранцами предприятия. Преимущественно для вывоза товаров за рубеж с целью накопления валюты. Появляются первые теневики из числа посвященных руководителей контролирующих организаций, ОБХСС, КГБ и других силовых структур, связанных с уголовным миром. Но со странами СЭВ международные расчеты велись в переводных рублях. Стоимость одного составляла 0,987412 грамма чистого золота. Это была своего рода первая в мире виртуальная твердая наднациональная валюта, не подлежавшая обналичиванию.

В 1990-м году Горбачев и Рыжков заставляют СЭВ принять решение о том, что торговля будет вестись только в долларах. У стран СЭВ долларов нет. «Выручают» всех МВФ и Всемирный банк. Создав спрос на американские деньги, Горбачев лишил свою родную страну рынков сбыта, запланированных доходов и передал США контроль над всей зоной влияния СССР. Что тут же сказалось на продовольственном рынке. Новоявленная буржуазия принялась вывозить с наших складов все – от сливочного масла, рыбы и мяса до круп, сгущенки, сахара и сухофруктов. Причем не только в страны СЭВ – в Германию, например, за загранкомандировки и валюту из Башкирии мясо гнали эшелонами, но и в Великобританию, не окученные СССР страны Африки, Индию.

26 декабря 1991-го года появился закон «О неотложных мерах по осуществлению земельной реформы в РСФСР». Началась принудительная массовая ускоренная деколлективизация и насаждение в деревне криминального и олигархического капитализма.

Жила-была девочка Раса. В советской Литве Летом 83-го года с ней произошло несчастье: ее отец-тракторист работал в поле, и случайно косилкой ей отрезало ступни обеих ножек. Расе было 3 года. На дворе скоро ночь. В деревне нет телефона. Умереть - да и только. От потери крови и болевого шока. Через 12 часов дочка тракториста из колхоза «Вадактай» лежала на холодном операционном столе в столице СССР. Для Ту-134, по тревоге поднятому той пятничной ночью в Литве, «расчистили» воздушный коридор до самой Москвы. Диспетчеры знали - в пустом салоне летит маленький пассажир. Первое звено «эстафеты добра», как написали литовские газеты, а вслед за ними и все остальные. Ножки, обложенные мороженой рыбой, летят на соседнем сиденье. В иллюминаторах - московский рассвет, на взлётном поле - с включённым двигателем столичная «скорая». А в приёмном покое детской больницы молодой хирург Датиашвили - вызвали прямо из дома, с постели - ждёт срочный рейс из Литвы. «Она - не она» - навстречу каждой машине с красным крестом. «Начальство не давало добро: никто не делал ещё таких операций, - вспоминает Датиашвили. - Пойдёт что не так - мне не жить». 12-й час с момента трагедии… - Вынесли на носилках - крошечное тельце, сливающееся с простынёй. Кричу: ноги где? Ноги переморожены, на пол падает рыба… Рамаз Датиашвили говорит: оперировал на одном дыхании. Сшивал сосудик с сосудом, артерию с артерией, нервы, мышцы, сухожилия. Через 4 часа после начала операции выдохлись его помощники, которых он еле нашёл в спящей Москве: медицинская сестра Лена Автонюк («у неё экзамены, сессия») и сослуживец доктор Бранд («он у вас сейчас человек известный»). Рамаз шил один: ещё сухожилие, ещё один нерв. «Я как по натянутой проволоке шёл: стоит оглянуться - и упадёшь…» Через 9 часов, когда были наложены последние швы, маленькие пяточки в ладонях доктора потеплели… Пропасть была позади…