никто не знает что он говорил.. так как библия была не им писана.. а это высказывание ему приписывают... разве не так?

а ничего не будет)) будет то что должно быть))) у тебя узкие рамки просветленного))

ага... и не виноват что не может быть другим...омраченное сознание 

может уже пора понять?))) или как фин тоже тугоумить будешь? хотя ты человек противоречие)))

если бы небыло его... то и не писалось бы... опять , не втыкаешь или...????

конец конечно существенно ... и важно...   

его нет! бо нет НАЧАЛА

этого никто не знает Саш. Пробуждённый - никогда не скажет, что он таковой.

Влад..скажи,...самой стало интересно. Если нет никаких рамок, а само слово "исток", означает изначальность чего-то, то как же быть с этим термином? хотя понимаю умом, что ответ на мой вопрос - вне его. Наверное источник - может быть только у иллюзорно-временного

Это ирония с моей стороны, сэр)) так что оба или воткнули или притворились невоткнувшими)))

почему?))

тогда получается очень глупый просветленный ...   может  там нет того кто бы присудил это себе... ??

Остановка песочных часов

Представьте себе героя литературного произведения, скажем, романа, который вдруг узнает, что он – всего лишь герой романа, а вовсе не настоящий человек. Причем, догадывается где-то на середине книги, когда жизнь его уже изрядно помотала – он прогорел в бизнесе, любовница бросила его и ушла к его же жене, сын-подросток стал членом неофашистской партии, а дочку изнасиловал какой-то другой член, по-видимому, из этой же партии.

  А ведь все так и было.

  Такой роман написал в свое время Эдмунд Данилович Малеваный (тоже, кстати говоря, вымышленный персонаж – я только что его придумал) и назвал его загадочным названием "Остановка песочных часов".

  Главного героя звали Юра, ему было 45 лет, и для того, чтобы он врубился в то, что он – всего лишь литературный персонаж, Эдмунду Даниловичу пришлось ввести в роман еще одного героя по имени Серго, который оказался настоящим грузином. Серго торговал на рынке финиками и как-то раз обсчитался, отдав покупателю сдачи на десять рублей больше, чем надо. А было это еще в 1985 году, когда десять рублей считались десятью рублями, а не фуфлом. Покупатель (это и был Юра) честно возвратил Серго червонец, после чего грузин, растроганный таким благородным поступком, решил как-то вознаградить Юру и открыл ему всю правду, которая заключалась в том, что ни Юра, ни он, Серго, не настоящие люди, а их просто выдумал какой-то писатель, предположительно – Эдмунд Данилович. Серго зашел так далеко, что раскрыл Юре еще одну страшную тайну – Эдмунд Данилович и сам является выдуманным персонажем, которого породила фантазия одного пассажира из 2002-го года (а Серго совсем не дурак, раз до меня сумел докопаться!..), который шифруется ником Сурат.

  "Причем, - выразительно заметил Серго, - положение Эдмунда Даниловича еще хуже, чем у нас с тобой, потому что мы знаем, кто мы такие, а он даже не догадывается о том, что без Сурата его жизнь не могла бы существовать даже в таком неприглядном виде – полная заблуждений и иллюзий…"

  Все это звучало, как полный бред, но, по воле Эдмунда Даниловича, Юра воспринял все совершенно нормально (Эдмунд Данилович так и написал: "…в сердце своем Юра почувствовал истинность слов Серго…") и лишь спросил: "А сам Сурат – настоящий или такой же вымышленный персонаж, как и мы?", на что Серго, со свойственной ему прямотой, ответил: "То ли Эдмунд Данилович сам не знает ответа на этот вопрос, то ли он решил создать меня таким, чтобы я этого не знал. Но, как бы то ни было, если допустить твою гипотезу о вымышленности Сурата, мы тем самым допускаем состоятельность бесконечного количества гипотез, касающихся нереальности того, кто придумал самого Сурата, и того, кто придумал его, и так далее, и так далее…"

  После этого Эдмунд Данилович хотел написать, что у Юры произошла остановка внутреннего диалога, но, поскольку Эдмунд Данилович не может действовать наперекор моим замыслам, он этого не написал и, более того, у него самого, а не у Юры, отключился внутренний диалог, после чего он заболел странной болезнью – три дня ничего не говорил, не писал и не читал, а только смеялся.

  Юра же пошел домой, где ждала его раскаявшаяся жена, которая прогнала коварную юрину любовницу на все четыре стороны, чтобы не отравлять Юре жизнь. И Юра понял - это потому, что она воспринимает его всерьез, считая, что он настоящий.

  Потом домой пришел сын, которого исключили из его партии за то, что Юра оказался евреем, и закатил скандал, проклиная как свое еврейство, так и дураков-однопартийцев. И Юре было понятно, почему сын все воспринимает так близко к сердцу.

  В конце концов, из больницы вернулась дочка и в истерике поздравила всех с тем, что она на втором месяце беременности неизвестно от кого. И Юра видел, почему она так переживает, ведь она абсолютно уверена, что все это – настоящее. Потом он подумал, что жизнь продолжается независимо от того, насколько она нереальна, и что у него совершенно нет свободы – ни в мыслях, ни в поступках, и что даже эта мысль ему в голову пришла не сама, а ее вложил туда Эдмунд Данилович по замыслу Сурата, который и сам не знает, кто или что руководит его поступками, но догадывается, что точно не он.   И вся Юрина семья недоуменно притихла, потому что неожиданно он принялся хохотать, совсем как Эдмунд Данилович недавно, тыча в них пальцем и утирая выступающие от смеха слезы. "Ты чего?!" - спросила Юру изумленная жена, но ответить ей он ничего не успел, потому что Эдмунд Данилович внезапно решил отложить написание романа до лучших времен и поехать дикарями в Крым – с женой, сыном, невесткой и внуками, которые очень удивились такому решению, и Эдмунду Даниловичу пришлось им смущенно объяснить, что решения здесь принимает не он.
Сурат. Остановка песочных часов

Ежели нет ничего нелепее, чем трактовать важные предметы на вздорный лад, то ничего нет забавнее, чем трактовать чушь таким манером, чтобы она отнюдь не казалась чушью.
(Эразм Роттердамский. Похвала Глупости)